aif.ru counter
2947

Вера Савченко: На свиданиях с Надей запрещают говорить на украинском

«Наши знакомые из 18-й сотни Самообороны Майдана, когда начались события на Востоке, сформировали под Луганском батальон «Айдар», – рассказывает Вера Савченко, сестра Надежды, о том, как все начиналось

Вера Савченко
Вера Савченко © / 17tv.com.ua

– Надя несколько раз брала отпуск и ездила туда. Потом написала заявление на увольнение и пошла добровольцем. Она ехала на восток не для того, чтобы убивать украинцев, и никогда этого не делала. Я находилась рядом с ней в тот день, в июне, когда Надя попала в плен. Ночью начался обстрел, ранним утром Наде позвонил комбат Сергей Мельничук и попросил выдвинутся на позиции – забрать раненых, которые попали в засаду. Надя уехала, а потом позвонила мне – попросила помощи. Из-за обстрелов за ранеными не могла выехать скорая, пришлось мне на автомобиле вывозить наших ребят. Сделала две ходки, в суматохе потеряла телефон, а когда его нашла, оказалось, Что Надя звонила мне дважды. Я начала перезванивать ей, но дозвониться уже не смогла. Позже узнала, что Надя попала в плен».

Переговоры, а не торги

– Вы видитесь с сестрой, есть ли проблемы со свиданиями? Как она там?

– Последний раз виделись с сестрой в январе. Она выглядела очень состарившейся. Из-за голодовки начались проблемы с кожей, по телу пошли язвы, ссадины. Условия содержания тяжелые. Совок и нафталин. Сестра никогда не просит ничего ей привезти – сразу сказала, что не собирается там оставаться надолго и обживаться не будет. С письмами большая проблема. Писем от тех, кто знает Надю лично, не пропускают, если пишет незнакомый человек – письмо отдают. Поэтому адвокаты фотографируют Надины письма на телефон и пересылают мне. Не разрешают книги на украинском. Нам во время свиданий запрещают говорить на украинском, видимо, те, кто нас прослушивает, не все понимают.

– Читает книги на русском?

– Нет! Иногда пишет, иногда рисует. Недавно сплела для меня хомяка – из мусорных пакетов. Она в детстве называла меня Хомячком. Теперь я ношу этого плетенного хомячка с собой и стараюсь с ним не расставаться.

– О чем спрашивает Надежда во время свиданий?

– Всегда в первую очередь спрашивает, как ее товарищи на фронте и как ситуация на передовой. Очень возмущалась, узнав, что украинские летчики сейчас в Африке, в миротворческом контингенте. Ведь они нужны здесь! Надя летчица, я по специальности архитектор. У нас была куча возможностей с таким образованием уехать за границу и сделать там карьеру. Но мы сознательно выбрали Украину. Очень хотелось, чтобы если не Надя, то кто-то другой, такой же решительный и целеустремленный человек, возглавил бы Министерство обороны и прекратил весь этот беспредел: добровольцы гибнут в АТО, а наши летчики в Африке зарабатывают деньги и служат чужому государству.

– А есть ли какой-то прогресс в переговорах по поводу ее освобождения?

– Слава Богу, сейчас это уже именно переговоры, а не торги, как было раньше. Меня это радует…

Насильно не кормят

– Почему Надежда решила объявить голодовку?

– Это ее форма протеста. Как еще, сидя в камере, она может показать, что протестует? И это дало свой эффект – мир заметил Надю в тюрьме. За процессом против сестры и ее состоянием следит весь мир, сгноить ее в тюрьме не получится.

– Но все-таки Надя голодает уже 80 дней. Это чревато смертью или серьезными нарушениями в работе организма.

– Рост сестры – 1,72, вес был 75 килограммов. Надя рассчитала, что потеря 30% веса от общей массы тела приведет к точке невозврата. Сейчас ей осталось только 2 недели до этой критически низкой массы. Российские следователи составили ее психологический портрет и поняли, что им ее не сломить. Долгое время проверяли волю – подсовывали жареную картошечку, ароматные, свежеиспеченные пирожки… Подсылали «добрых людей» с конфетами или кофе. Но ничего не получилось. Рацион сестры сейчас – вода и сигареты. 

– Насильно кормить не пробуют?

– Нельзя… Кормить насильно или вводить против воли какие-то лекарственные препараты – это считается пытками. Надя написала соответствующее заявление, в котором все это оговорено.

– Недавно украинские деятели искусства написали открытое письмо, в котором попросили Надю прекратить голодовку. О том же говорили на акциях поддержки, которые прошли в городах Украины в минувшее воскресенье. Отреагировала ли как-то Надя?

– Надя будет идти до победного конца, до того момента, пока она не окажется в Украине. Или умрет. У России сейчас есть шанс изменить меру содержания под стражей и выпустить Надю на подписку или же испортить впечатление о себе в глазах мирового сообщества. Понимая, что вскоре суд и вся мировая общественность будет следить за процессом, Надю решили «подрихтовать». Вызвали докторов из Германии, перевели сестру в санитарный блок. Они начали лечение, сделали анализы. Результаты не показали никому, но заявили, что состояние Нади удовлетворительное. А потом состоялось заседание Европейского суда по правам человека. Там изучали заключение немецких врачей и вынесли решение: голодовку надо остановить. Мы думали, что добрые люди решили помочь Наде с европейскими высококвалифицированными докторами. Оказалось, это не так.

– А что говорят адвокаты? Какие перспективы у дела?

– В России говорят: именно адвокаты подсказали Наде, что нужно начать голодовку и тем самым привлечь к себе внимание. Но это не так. Адвокаты и российские правозащитники, наоборот, отговаривают Надю. Они изначально рассматривали два сценария – по-тихому, с шансом выйти или громко сесть. По-тихому получилось бы очень долго и все равно могло закончиться сроком. Так что как раз наоборот, огласка и внимание – наше единственное оружие. Они не поняли, с кем связались.

– Осенью Надежда Савченко стала депутатом. Помогает ли как-то ей депутатство?

– И фракция, и парламент помогают, чем могут, но, увы, на российскую сторону это не влияет. Сейчас сестра – депутат ПАСЕ, но и это никакого значения не имеет. Надя всегда хорошо относилась к Юлии Тимошенко и фракции «Батькивщина», поэтому приняла предложение депутатства. Юлия Владимировна часто звонит нам, советуется по тому или иному вопросу, который касается Нади. Как женщина и бывшая заключенная, она нашу семью понимает, поддерживает…

– А как семья переживает все это?

– Мы с сестрой поздние дети. Папа наш умер, осталась мама, ей 77 лет. Она еще той, советской, закалки человек, поэтому старается держаться изо всех сил. С парнями близких отношений у Нади не было – просто она не тот человек, который будет мечтать о семье, муже, кухне. Она всегда болела небом, самолетами. Вот это – ее! В среде летчиков она смотрелась очень эффектно. Конечно, среди мужчин-летчиков были поклонники, все-таки Надя – красивая женщина. Но это все несерьезно... У Нади всегда было очень много друзей. У нее характер такой и харизма, что враждовать с ней было невозможно. Все сразу же становились ее друзьями.

– Вы сказали, что вместе с сестрой были на Майдане…

Письма можно прислать по адресу:
107076, Россия, Москва, ул. Матросская Тишина, дом, 18, СИЗО-1, Савченко Надежде Викторовне, 1981 г. р.
– Да, мы всегда с Надей были очень активными. Брали участие в акции «Украина без Кучмы», и в «оранжевой революции». Когда мы узнали о Майдане, отправились сразу же. Надя ездила из Бродов, где дислоцируется ее военная часть, обычно по выходным. Я же поселилась на Майдане в палатке архитекторов. Мы не могли стоять в стороне от того, что происходило. Ведь это наша с Надей страна…

– Чем можно помочь Надежде Савченко?

– Главное, не молчать! Сестра борется, как может и, конечно, ей важна поддержка. Напишите ей письмо. Уже сейчас письма идут лавинами. Пара слов, детский рисунок, слова поддержки – это важнее всего остального.

Елена ГОРДЕЕВА