aif.ru counter
Галина ГИРАК 2437

Главные секреты КГБ скрывали даже от собственных машинисток – Игорь Кулык

Игорь Кулык – о том, насколько доступными стали рассекреченные архивы КГБ

Игорь Кулык
Игорь Кулык © / АиФ Украина

«Сотрудники КГБ время от времени «заметали» следы, и предусмотрительно бросали в топку то, Что могло их скомпрометировать», – рассказывает Игорь Кулык, директор Отраслевого государственного архива СБУ. «АиФ» поинтересовался у специалиста, что можно найти и что бесполезно искать в архивах спецслужбы после вступления в силу Закона о доступе к архивам КГБ.

Под кодовым названием

– Игорь Михайлович, доступ к архивам КГБ был с 2008 г. Что меняется с принятием нового закона?

– Во–первых, в 2010–м – в начале 2014–го доступ оказался «с перебоями», когда увидишь ли ты какое–то дело или нет, зависело от доброй воли отдельных архивистов или политической позиции руководителя.
Сейчас же это становится их обязанностью. Если есть затребованные материалы, то сотрудники архива обязаны дать возможность ознакомиться с ними. Новый закон изменил и меру ответственности за распространение личных данных из архивов КГБ. Раньше в одинаковой степени отвечали за это как работник архива, так и гражданин, исследователь или журналист. Но если вдруг потом кто–то имел претензии из–за обнародованной порочащей его информации (хотя таких дел не припоминаю), суду могло оказаться проще «найти» именно архивиста. Он – всегда на рабочем месте... Поэтому сотруднику архива проще было что–то не сделать, «не найти» нужное дело, чем создать себе лишние проблемы. Сейчас же вся мера возможной ответственности – только на тех, кто распространил информацию.

– Все материалы КГБ сосредоточены только в архиве СБУ?

– Не только. Они могут быть и в хранилищах МВД (часто бывало, что на инакомыслящих «вешали» криминал), Службы внешней разведки, а немногие сохранились и в госархивах областей – их нужно искать по месту рождения или проживания на момент ареста интересующего человека. Но наиболее полная информация обо всех гражданах СССР, попадавших когда–либо в поле зрения милиции или КГБ, находится в Москве, в Главном информационно–аналитическом центре МВД России. Не знаю, предоставляют ли сейчас там интересующую информацию украинцам, но пару лет назад наши граждане на свои запросы получали ответы.

– Когда сведут воедино архивы всех названных вами украинских ведомств?

– В соответствии с законом, это должно произойти в течение двух лет. Все документы в бумажном и в оцифрованном виде попадут, как и во многих других европейских странах, в Институт национальной памяти. Все ли они будут находиться в одном месте, в Киеве – пока неизвестно. Этот вопрос решается. Не исключено, что будут хранилища в столице и в регионах.

– Что представляют собою архивные материалы, которые хранятся в СБУ?

– Архивы КГБ – это все уцелевшие дела на граждан, которые родились на территории нынешней Украины, политические и общественные структуры, предприятия стратегического значения, начиная с 1917 г., когда была создана ЧК, и до 1991 г., когда прекратил свое существование КГБ. Примерно 200 тыс. дел находится в Киеве, в нашем архиве. Остальные, около 800 тыс. – в региональных отделениях СБУ. Также немало конфискатов – документов структур украинского освободительного движения (напр. ОУН и УПА), изъятых во время чекистских операций.

– Какова судьба документов, которые были на сбережении в Крыму и на востоке?

– К сожалению, мы их не успели забрать… Ведь события в прошлом году развивались слишком непредсказуемо. Кстати, немаловажную роль сыграло то, что исторические документы хранились в современной спецслужбе – здания которой захватывали в первую очередь. Думаю, если бы реформа доступа к архивам была сделана своевременно, эти документы, которые содержат тысячи имен репрессированных, имели бы больше шансов сохраниться.

– Частному лицу, которое хочет ознакомиться с материалами какого–то дела, нужно подтверждать родственную связь с тем, чьими документами заинтересовался?

– Нет, не нужно. Все архивы открыты для всех. Главное, предоставить хоть немного точной информации – дата и место рождения того, чье дело собираетесь посмотреть, фамилия (а, может, их было и несколько), место ареста, какие–то вехи биографии. 

– Много материалов утеряно?

– Не все документы подлежали бессрочному хранению. Одни надо было 5 лет беречь, другие – 10. Приходил срок – их утилизировали. Да и многие из тех, что не имели срока давности, пострадали. Ведь сотрудники КГБ время от времени «заметали» следы, и предусмотрительно бросали в топку то, что могло их скомпрометировать. Особенно активно уничтожали бумаги в конце перестройки. Самый известный приказ КГБ СССР №00150 от 1990 г. предусматривал «ликвидацию» документов, касающихся, например, интеллигенции и инакомыслящих 1960–1980 годов. Документы из запасников КГБ иногда машинами вывозили на картонно–бумажные комбинаты. Тогда было полностью уничтожено дело под кодовым названием «Блок» – дело против украинских диссидентов. Зато хорошо сохранились документы периода до Второй мировой войны и послевоенных лет. Поэтому, к примеру, о Голодоморе есть масса интересных материалов.

– Многие дела получали кодовые названия, как упомянутое уже дело «Блок»?

– Обычно те, которые касались массовых или резонансных событий. «Стеллой» называли дело о слежке за иностранными журналистами BBC, «Рифами» – о деятельности Украинской греко–католической церкви, «Берлогой» – о ликвидации руководства ОУН и УПА. Правда, из последнего многое уничтожено.

– Все дела вели на русском языке?

– Не только, часть – на украинском, в зависимости от региона. Кстати, во время Второй мировой войны многие документы написаны на листах из ученических тетрадей, на сигаретной бумаге или даже на обратной стороне важных «бумаг» разных иностранных ведомств – немецких, польских. Интересны и приобщенные к делам «вещдоки».

Об агентуре и страшных тайнах

– Сохранилась в архивах информация об агентуре?

– Скорее как исключение. Тайные помощники органов «добывали» оперативную информацию, которая хранилась недолго. А многие из уцелевших данных наверняка уничтожили в 1990–м.

– Но бумаги–бумагами, а были люди, которые случайно могли узнать «страшные» тайны. Те же машинистки, печатавшие бумаги в КГБ…

– Мы передали в Польский институт национальной памяти копию одного любопытного дела 1960–х годов. На пустыре возле Пятихаток Харьковской обл. местные пионеры нашли черепа, а рядом с ними – документы на польском языке, медали, жетоны, пуговицы. Это было захоронение польских военнопленных, расстрелянных НКВД. Чтобы приглушить интерес к «находке», в КГБ решили огородить по периметру эту «братскую могилу» и объявить о том, что там якобы будут строить какой–то учебный объект. Но о новостройке никто и не думал. А огороженную местность засыпали негашеной известью и сравняли с землей. Чтобы все забыли о страшных «ископаемых». Так вот, докладная об этом деле напечатана на машинке. А все конкретные адреса, даты, фамилии – вписаны от руки.

– Какой из документов вас больше всего удивил?

– Докладная КГБ УССР на ЦК КПСС, датированная апрелем 1986 г. В ней подробно расписано об аварии на ЧАЭС. А сверху – резолюция Первого секретаря ЦК КПУ: «Что это значит?» Люди, которые взяли в свои руки всю власть в СССР, даже не вникали, что на самом деле происходит в стране…

– Насколько хорошо физически сохранились архивы КГБ?

– Все зависит от того, сколько, где и как хранились документы. Есть с грибком, плесенью, отсыревшие. Их постепенно обновляют. Работы много, ведь в каждом из 200 тыс. дел – по 250–300 листов. Параллельно мы оцифровываем документы.

– Здание вашего архива новое. Оно предназначено для хранения сверхважных «бумаг»?

– Его построили в 1998 г. специально под архив. Поэтому у нас есть возможность создать «правильные» условия – температурный режим, влажность и т.д. А хранятся документы, как и положено в архиве, – в коробках из толстого картона. Это – дополнительная защита от внешних воздействий.

– Что надо сделать, чтобы получить доступ к делу из архива КГБ?

– Надо обратиться в наш архив – написать бумажное или электронное письмо. В нем – указать, какое дело интересует (фамилия, все известные факты его биографии, даты, место рождения и ареста и т.д.). По полученным данным мы определяем, где оно может быть – в нашем архиве или в одном из региональных. Если не находим, рекомендуем обратиться в другие архивы, где, возможно, есть информация – Архив МВД или областные государственные архивы. Чтобы выяснить все эти нюансы, по закону нам отводят 1 месяц. Но стараемся уложиться в 15 дней.

А если дело находим, связываемся с заявителем и согласовываем время, когда он приедет для ознакомления. Если есть электронный вариант – можем его переслать. В читальном зале архива можно использовать собственную технику, чтобы фотографировать, копировать интересующую вас информацию. Но, конечно, «взять домой почитать» оригиналы – нельзя.

– Много желающих заглянуть в архивы?

– Ежедневно к нам обращается не меньше 10 человек. Но это только начало. В Польше в Институте национальной памяти ежегодно до 400 тыс. запросов. Будет так и у нас. Ведь пока что многое из того, что происходило при тоталитарном режиме, остается в тайне. Каждая рассекреченная история, судьба даже одного человека, по которой прошлись жернова репрессивной машины, будет открывать правду о том времени. И люди захотят узнать больше.