aif.ru counter
177

Сергей Горбатюк: «Генпрокурор действует незаконно»

Глава Департамента спецрасследований Генпрокуратуры Сергей Горбатюк в эксклюзивном интервью рассказал о реорганизации ГПУ, а также о «делах Майдана»

Глава Департамента спецрасследований ГПУ Сергей Горбатюк - о реорганизации ГПУ, эффективности ГБР и «делах Майдана».

«У меня нет самоцели сохранить Департамент спецрасследований ГПУ, однако это подразделение дает возможность продуктивно работать. Оно создавалось для того, чтобы сфокусировать следственные и прокурорские силы на расследовании суперважных для Украины дел Майдана», - начинает беседу с нами глава Департамента спецрасследований Генпрокуратуры Украины Сергей Горбатюк.

Реорганизация «по-тихому»

- Сергей Викторович, вы не верите в ликвидацию Департамента спецрасследований, а генпрокурор Юрий Луценко говорит о такой возможности. Почему?

- Напомню предысторию: сейчас создается Госбюро расследований (ГБР), а в ГПУ занимаются созданием Департамента прокуроров, который будет осуществлять процессуальное руководство по делам следователей ГБР. Эта структура должна начать работу в сентябре 2018 г. Слухи о реорганизации нашего департамента появились в феврале, но официально нам об этом не объявили.

- Какой была ваша реакция?

- Я направил рапорт Луценко, в котором просил ознакомить меня с проектом реорганизации, представить замечания и предложения. В ответ - отписка, что новый департамент еще не создан. Но в июне мне стало известно, что он появится в рамках Департамента по надзору за ГБР. Причем, туда планируют забрать отдел прокуроров из нашего департамента, а управление следователей передать Главному следственному управлению. Фактически, ликвидировать Департамент спецрасследований. Это подтвердила и замгенпрокурора Анжела Стрижевская, сообщив, что решение окончательное, но только еще нет приказа. Я считаю, что это – очень неправильное решение.

- Почему?

- В рамках Департамента мы организовали системную работу по расследованию дел Майдана, ему может быть нанесен вред. Странно, что все делается кулуарно: те, кто хотят что-то улучшить, прятаться не будут.

Скрытые мотивы

- А дела против высокопоставленных чиновников могут быть причиной реорганизации?

- Вполне. Наш Департамент хотят расформировать, чтобы взять под контроль такие дела. Мы и раньше противились попыткам вмешаться в нашу работу. Создание Департамента по надзору за ГБР – это лишь повод.

- Например, это дело экс-министра энергетики Эдуарда Ставицкого (ему грозит заочное осуждение по ст. 191, ч. 5. – Ред.)?

- В том числе. В 2016-2018 гг. расследование по таким делам не раз подходило к этапу оглашения подозрения. И генпрокурор, не знакомясь с материалами дела, издавал постановление, что расследование признано неэффективным, передавал его другим подразделениям. Но если следователь обосновал обвинение - значит, расследование эффективно. Таких дел десятки: дела экс-министра доходов и сборов Александра Клименко, экс-министра экологии Николая Злоческого, дело по «вышкам Бойко», дело по Межигорью-Сухолучью, а также коррупционные обвинения Захарченко (экс-министра МВД Виталия Захарченко. – Ред.), его тоже у нас забрали. Как и дело о завладении имуществом, открытое в отношении главы Апелляционного суда одной из областей. Кроме того, было вмешательство и в дело по завладению землями Корнацких, то же с делом судей Апелляционного суда Киева. Нам долго не согласовывали измененное подозрение экс-нардепу Елене Лукаш. По каждому случаю от нас идет процессуальная жалоба в Совет прокуроров и квалификационно-дисциплинарную комиссию (КДКП). Там, где были фальсификации или вмешательство в расследование – заявление о совершении преступления.

Ничего личного

- Как это влияет на результат расследования?

- Отстоять свою правоту удается не всегда. Наоборот, за отстаивание независимости следователей и прокуроров в прошлом году я получил выговор от КДКП. Но во многих случаях мы не даем принимать незаконные решения. Руководство ГПУ понимает, что не может повлиять на наши расследования, поэтому с 2016 г. меня хотят уволить. Сначала выносили выговоры, затем открыли уголовное производство, а сейчас ликвидируют Департамент спецрасследований «под соусом» реорганизации.

- Какие у вас отношенияс генпрокурором Юрием Луценко?

- У меня есть требование, чтобы он действовал законно. А с его стороны законности нет, наблюдается отказ от встреч, стремление перевести все в конфликт. Но у меня нет личного конфликта с Луценко или его заместителями.

- Но вы выдвигаете руководству ГПУ серьезные обвинения…

- Незаконность действий генпрокурора задокументирована. Можно предположить, что дела экс-регионалов приостановили по чьей-то просьбе. И такое происходит постоянно: закрыли дело против судьи Хозяйственного суда, произошла безосновательная смена прокуроров в деле Бубенчика (активиста Евромайдана, заявившего об убийстве «беркутовцев». – Ред.), после чего сменилось обвинение и мера пресечения.

Дело чести

- Как идет расследование дел Майдана сейчас?

- Хоть по делам Евромайдана помощи всегда было мало, но до определенного времени руководство опасалось возводить прямые препятствия. Были намеки, что кто-то из подозреваемых мог бы стать хорошим свидетелем, поэтому не стоит привлекать его к ответственности. В расследовании дел Майдана создавались иные технические проблемы: в ноябре 2016 г. наш департамент без объяснений сократили на 60 человек. Пришлось привлекать следователей и прокуроров из областей.

- Вас самого обвиняют в затягивании расследования дел Майдана…

- Главный посыл таких обвинений – нет реально наказанных за преступления на Майдане, кроме трех «титушек». Но вынесен 151 судебный приговор, в суд направлен 260 обвинительных актов, о подозрении объявлено более чем 430 лицам. И за каждым эпизодом – работа следователей. Но некоторые дела в судах рассматриваются по 2-4 года! Есть дело по избиениям 18 февраля, там два года не может завершиться подготовительное заседание суда! Если бы суды рассматривали эти дела своевременно, результаты были бы другими. К тому же, с 2014 г. появляются все новые видео событий, возникает необходимость новых следственных экспериментов. Но первые убийства на Майдане не раскрыты, и государство обязано расследовать их до тех пор, пока не найдут виновных.

- Расскажите подробнее о деле Бубенчинка…

- Оно расследуется. Но генпрокурор назначил старшим группы прокуроров своего заместителя. Так что он решает, что можно рассказывать об этом деле, а что нельзя.

- Правда ли, что многие вещдоки уничтожены?

- Некоторые прямые доказательства уничтожили еще на начальном этапе расследования, в таких случаях собираются непрямые доказательства. Но основная часть следственных действий проводилась своевременно, в 2015-2016 гг. в суды были направлены дела в отношении пяти «беркутовцев», обвиняемых в расстрелах на «Институтской». И деревья с пулями на ул. Институтской в Киеве без ведома ГПУ не спиливались. Запрет на смену ландшафта в этой зоне был издан еще в 2015 г., с того времени под контролем следователя срезали два сухих дерева. Но их предварительно осмотрели специалисты с металлоискателем.

- Почему строительство Мемориала Небесной сотни приостановили?

- Его не останавливали. Выдано постановление прокурора о запрете изменения обстановки на ул. Институтской – это временная мера, для сохранения доказательств. Для дополнительных следственных экспериментов потребуется примерно еще 2-3 месяца. 

- Если Департамент спецрасследований расформируют, что будет с делами Майдана?

- Такое безответственное решение затянет расследование. И пока неясно, какие цели поставят себе новые руководители следственных и прокурорских групп. Этого опасаются адвокаты семей Небесной сотни, которые поддерживают сохранение подразделения, хоть и являются нашими первыми критиками.

Новое – не значит нужное

- Нужно ли было создавать сейчас Госбюро расследований (ГБР)?

- Мое мнение, что в том виде, в котором оно создается, не нужно - у них очень узкая специализация. Тратить на это столько времени, средств и сил нецелесообразно. Если уж создавать подобный орган, это должно быть главное следственное подразделение страны, заменяющее следователей прокуратуры и забирающее у следователей Нацполиции дела об особо тяжких преступлениях. Но все выглядит так, как будто государство вообще не хочет, чтобы существовал такой сегмент расследования.

- 20 ноября 2017 г. в связи с созданием ГБР следователи ГПУ потеряли следственные полномочия, но бюро пока не работает. Это случайность?

- Это нонсенс, что преступления, подследственные ГБР, расследовать сейчас некому. И часть их может быть сокрыта. Это касается и дел Майдана: после того, как следователи прокуратуры 20 ноября 2017 г. утратили полномочия, нам оставили право завершить старые уголовные производства. Сейчас мы не можем зарегистрировать и расследовать такое производство. С другой стороны, ГБР является мощным рычагом влияния на высших чиновников, депутатов, судей. И, при желании, его можно использовать против них. Все будет зависеть от того, как выстроит работу руководство ГБР, будет ли оно независимым или ангажированным. Но результаты конкурса руководителей оставили большие сомнения в их независимости.

Ирина Ванда

Новости от АиФ.ua в Telegram. Подписывайтесь на наш канал https://t.me/aif_ukraine.