aif.ru counter
Евгения СУПРЫЧЕВА 359

«Здороваться за руку с российским генералом – это политический момент»

Генерал - майор Борис Кременецкий рассказал о том, как уживаются российские и украинские военные в штабе СЦКК

В начале месяца СБУ задержало российских офицеров Центров по подозрению в сотрудничестве с «руководством ДНР». Как это может повлиять на работу штаба и ждать ли теперь обострения на линии разграничения в зоне АТО.

Чекситы под прикрытием

- Борис Владимирович, вам доводилось работать с российскими офицерами Центра, которые недавно были задержаны в СБУ?

- Да, я возглавлял украинскую сторону в Центре с июля по декабрь 2015 года. А человек, которого показывали на оперативном видео СБУ - это начальник штаба российской стороны, с которым я работал непосредственно. Не скажу, что был особо шокирован информацией СБУ. Мы ведь не наивные люди и понимаем, что российские офицеры прибывают для выполнения различных задач. Часть людей там – узкие специалисты, допустим, артиллеристы. Они нужны: офицер, увидев воронку, может сделать анализ. Часть офицеров попали случайно, по разнарядке. Кроме того есть квоты на ФСБ, и на ГРУ.

- Получается, все в штабе знают:  этот – просто офицер, а этот – разведчик, чекист?

-  Ну, они же все под прикрытием. Выясняем косвенным путем. Вот, допустим, полковник Кирсанов - могу называть фамилию, потому что ее озвучила СБУ. Он говорит: я офицер сухопутных войск, свою должность не называет. При этом как-то проговорился, что последние 4 года был в Судане, владеет арабским и немецким языками. И у меня сразу возникает вопрос: может ли простой сухопутный офицер иметь такой опыт? Ответ: вряд ли.  А вот сотрудник  спецслужб может.

- Но если Украина допускает на свою территорию таких «серьезных» специалистов, то их не должны выпускать из поля зрения…

-  Часть держат под пристальным вниманием, например, из 74 человек – 20 постоянно находятся в Соледаре, непосредственно в центре. Еще 14 – на наблюдательных постах, подконтрольных правительству Украины. И еще 40 – в так называемых «ЛНР» и «ДНР». Официально они там дежурят на наблюдательных постах, чем занимаются на самом деле – вопрос.

Случайных обстрелов не бывает

- А как выглядят эти наблюдательные посты?

-   Ничего специфического, это может быть просто крыша высотного здания. Офицеры поднимаются и глядят в бинокль.

- В составе совместных групп: украинские плюс российские офицеры?

 - Везде по - разному. Например, Светлодарск - там есть высотное здание. На это здание российские офицеры допускаются, потому что оттуда не просматриваются наши позиции, и они не могут корректировать огонь. А вот в «Луганском»  россиян не допускаем.  У наших офицеров в отдельных районах Луганской и Донецкой областей ситуация  намного хуже. В Донецке они максимум, что могли сделать – залезть на крышу гостиницы или железнодородного вокзала. Оттуда ничего не видно, и доказать ничего нельзя. К тому же на той стороне часто устраивается имитация взрывов. Например, берут бочку, кладут на дно взрывпакет. Наблюдатель ОБСЕ, который находится за 2 – 3 км услышит взрыв, очень похожий на разрыв снаряда. Тогда ему скажут, это украинцы по нам стреляют…

- Но ведь ОБСЕ может подъехать и посмотреть воронку…

- Нет. Часто, когда действительно есть воронка, ОБСЕ охотно пускают. А если имитация, то не пускают «по соображениям безопасности»… Кроме того было зафиксировано использование новых бесшумных  минометов «Гал» 82 калибра. Он помещается в двух рюкзаках – в одном миномет, в другом пять мин. Выход мины бесшумный – ни пламени, ни шума. Поэтому два человека могут выдвинуться в серую зону, в наш тыл, произвести выстрелы, а потом все это представят, как провокацию.

- Получается с той стороны провокаторы, а украинская сторона - молодцы. Разве так бывает на войне?

- Мы стреляем в ответ только в следующих случаях: если существует реальная угроза жизни наших военных, гражданского населения, угроза захвата территории, прорыв диверсионно-разведывательных групп. Прежде чем наши стреляют, из оружия, которое не запрещено Минскими соглашениями, информируется СЦКК. Мене непосредственно ставят в известность. Потом я информирую ОБСЕ и российскую сторону. Ведь в чем заключается смысл создания совместного центра? Это инструмент хоть какой-то коммуникации - канал для разговора. Вот мы и разговариваем.  Допустим, наши военные на позициях слышат, что запускаются двигатели танков или БМП. То есть, можно предположить, что начинается наступление, мы сразу подключаемся и выясняем ситуацию по своим каналам. Российская сторона сообщает им, ребята, если это наступление, то прекратите, потому что сейчас украинцы вас видят и нанесут удар. Те либо отступают, либо врут, что эта была ротация.

- Сейчас резко участились обстрелы. В своем последнем интервью представитель ОБСЕ Хуг намекал, что не стоило сближаться в серой зоне - в смысле переносить КПП Гнутово ближе к линии разграничения. Мол, один случайный выстрел…

- Нет там ничего случайного, все контролируется. Когда говорят, что пьяные сепаратисты там стреляют – это ложь. Пьяные сепаратисты могут из автомата дать очередь. А вот «Грады», минометы… Есть четкая зависимость между увеличением обстрелов и появлением гуманитарных конвоев, заседаниями в Минске, работой Нормандской четверки. В предверии этих событий всегда идет напряжение. Таким образом они хотят показать силу, показать выигрышную позицию на переговорах и выторговать какие-то уступки.

Без разговоров по душам

- Вы сидите в одном штабе и решаете одни проблемы, но почему так отличается статистика по обстрелам российской и украинской стороны?

- Нет единого двухстороннего документа, где было бы сказано что означает понятие «открытие огня». Одна пуля - это считается? В Украине свои подходы, а в России - свои. И они отличаются. Кроме того в Минском документе есть такое определение как «интенсивный систематический огонь». Что считать интенсивным систематическим огнем? Опять таки нет единого понимания.

- Но почему не составить общий документ?

- Не получается, к сожалению. В силу ряда причин, в том числе и политических. Существуют абсолютное взаимное недоверие. Российские офицеры полностью отрицают присутствие своих войск и техники на территории Украины, а мы их воспринимаем как сторону конфликта.

- А какой психологический климат в СЦКК, учитывая все нюансы, о которых вы рассказали?

- Мы живем в одном помещении, работаем. Я с российским генералом здороваюсь за руку - это политический момент. Серьезных конфликтов у нас не было. Эмоции бывают, но стараемся быть дипломатами. При этом надо понимать, что украинские офицеры вооружены, а российские - без оружия. Так же и с нашими офицерами на той стороне. Но наши наблюдатели в Донецке - они даже из гостиницы не могли выйти в украинской форме, а в Соледаре российские офицеры в российской форме ходят в магазин, и на стадион.

- И как на них реагирует местное население?

- Стараются не реагировать. Но все российские офицеры конечно с охраной - за их безопасность отвечает наш спецназ. Иногда приходит слышать, мол они там шпионят. Но мы их не выпускаем из поля зрения. Но в штабе они конечно прислушиваются -приглядываются: какие общие настроения, какая экипировка.

- А как насчет вербовки на почве общего советского прошлого?

- Да, были случаи. Вот, полковник Кирсанов, с которого мы начали разговор, встретил среди наших офицеров сослуживца – они еще лейтенантами были в Германии. И Кирсанов завел обычный разговор, мол, смотри с кем ты связался - фашисты, голодранцы... А у меня денег куры не клюют - в СЦКК российские офицеры получают командировочные из расчета 65 долларов в день. У российских офицеров финансовое обеспечение намного выше, сомнений нет. Плюс экипировка, у них есть то, что мы сейчас только разрабатываем - единый боевой комплект. Это набор одежды, начиная от носков и заканчивая набором флисовых подкладок, курток и так далее.

- Украинскому полковнику удалось устоять, глядя на эти флисовые подкладки?

- Удалось, без сомнения. Во – первых, уровень патриотизма высок. Во – вторых,… вот мы говорили о квотах на ФСБ, ГРУ. Но и с нашей стороны в штабе работают представители СБУ, разведки. Они проявляют не меньшее рвение.  В любом случае никакого душевного общения там нет и быть не может. Тем более, что если раньше на ротацию приезжали российские офицеры с советским прошлым, сейчас прислали 30-летних. Эти искренне убеждены, что попали в логово фашистов. Они не то что с нами, друг с другом не разговаривают. Показательный пример: заходят в столовую три украинских офицера, берут подносы - садятся за один столик. Приходят трое российских - и каждый ищет свободный столик. Они бояться сблизиться, сболтнуть что-нибудь лишнее. Мне кажется, они сами до конца не понимают, кто под каким прикрытием и куда стучит.

- Странно, если все изначально  знали, как обстоят дела в Центре, то почему СБУ только сейчас решилось на скандал. Украина хочет отказаться от такого органа как СЦКК?

- Создании Центра - это политическое решение. Он создан ради контроля Минских договоренностей. Да, много проблем, но статистика показывает, что за все время существования СЦКК удавалось приостановить 60-70 процентов случаев нарушения режима прекращения огня, а это спасенные жизни, инфраструктура. Оставшиеся 30-40 процентов - это случаи, когда уже нечего прекращать. Допустим, подъехали - выпустили пять снарядов - уехали. Факт зафиксирован, но реагировать уже поздно. Поэтому отказываться от такого органа, мне кажется, неразумным. Но улучшать работу центра необходимо.

aif.ua
Loading...