aif.ru counter
2891

Майор «Беркута» рассказал, почему служба в АТО не спасет от суда за Майдан

«У нас не было ненависти к Майдану, мы просто работали» - непосредственный участник событий рассказывает о том, что же произошло на Майдане

«На «Беркут» решили повесить всех собак. Но ведь мы путей не выбирали – куда нас ставило государство, там и стояли, отправили защищать родину – пошли», - рассказывает Михаил Добровольский, командир 1 роты «Беркута», который после Майдана ушел в АТО, а вернувшись, попал под суд.

Нам говорили: «держитесь!»

- Михаил, помните свой первый день на Майдане?

- Первого дня не помню. Просто вышел, влился в строй и все дни были одинаковыми. Стоит милиция и стоят напротив люди, готовые к действию. Я вернулся из отпуска уже после того, как произошли ноябрьские события (расправа «Беркута» над студентами, - «АиФ). Увидев огромное количество людей, я сразу понял - это надолго.

- А помните, какие задачи вам ставились тогда, в декабре? Бить митингующих, оттеснять их с Майдана - было такое?

- (смеется) Понятно, что люди вышли на улицу не просто так. Было много недовольных, обозленных на власть. Были эмоции – взвинченная, разгоряченная масса народа. Конечно, там были и лидеры, они трезво мыслили, понимали, что делают. Правда, неясно, понимали ли они, во что это все выльется в конечном итоге… А у нас нас первая задача была – не спровоцировать конфликт. Не дать довести до стрельбы, драк, разборок. Неоднократно были провокации, приходилось отступать. Но задача стояла именно так: не обострять обстановку ни словом, ни делом.

- Ребята жаловались?

- Конечно, жаловались. При таком отношении сдавали нервы. На нас напирали, снимали на видеокамеры, оскорбляли. Есть такая статья – оскорбление сотрудника милиции. Конечно, на Майдане она не работала. Не разрешалось применять оружие даже в случае угрозы жизни. Больше всего нас подкосило то, что кто-то в МВД сливал информацию – адреса наших семей, наши фото были выставлены в Интернете на всеобщее обозрение. Но мы держались. Сломались лишь когда узнали, что В. Янукович уехал из страны.

- Все митингующие вас ненавидели?

- Не все. Я бы даже сказал так: у большинства к нам ненависти не было. Очень многие подходили – приносили еду, сигареты, теплые носки… Запомнил одного мужчину, который принес нам 20 пар носков. Ребята жили в автобусах, принять душ или переодеться возможности не было. Носки пришлись кстати. А он сказал: «Держитесь, мы понимаем, как вам тяжело». Потом еще ни раз нечто подобное говорили. А вот чтобы кто-то кричал «убивайте их!», я не слышал. И такое отношение было психологической гарантией, что ни я сам, ни мои подчиненные никогда не переступили бы грань. Стоят люди – кто-то против власти, кто-то из-за своих амбиций или даже за деньги пришел… Ну, и пусть стоят. У нас не было ненависти к Майдану – мы просто работали.    

- Я прекрасно помню, как в интернете описывали способ борьбы с милицейской «черепахой» - когда в толпу силовиков бросали альпинистский крюк и попросту тянули?

- Да, было такое дело – у ребят из внутренних войск даже видео смотрел – как в них забрасывали крюки. Этот способ еще из Крыма – его татары применяли. Кидали и тянули сразу несколько человек, не обращая внимания на увечья.

- Помню видео, где протестующие избили милиционера, выкололи ему глаз. Что это было?

- Этого милиционера звали Руслан Марченко. Его действительно избили, из рассеченной брови хлестала кровь, и все подумали, что ему выкололи глаз. На самом деле глаз не пострадал. Но в тот момент могло случиться всякое.

«Меня спас Шкиряк»

- А что говорили ребята между собой? Они правда все были за Януковича?

- О политике конечно говорили. Но вот с какой позиции: всем было непонятно, почему так долго идет противостояние, почему власть не ищет компромиссов, почему никто не предпринимает никаких решений. Мы видели, что люди с той стороны были злые, у них было много претензий к власти. Нужен был диалог! Но его не было.

- Готовы ли были силовики, в случае поступления команды. Разогнать Майдан?

- Думаю, да. Это стало очевидным в январе.

- Давайте вспомним середину февраля, когда началось кровавое противостояние. Где была ваша рота?

- 18 февраля уже пошел нереальный «замес». По нам начали бить из огнестрелов. Меня вместе с четырьмя коллегами затащили за сцену Майдана, хотели убить. Я лежал там с разбитой головой, с контузией. Мне потом рассказывали: прибежали какие-то парни с топорами, хотели рубить нам руки и ноги. Одного моего коллегу рубанули топором – он лежал в крови, из плеча торчал сустав. Другого били ногами – и у него отказали легкие. Меня спас Зорян Шкиряк – узнал, заступился за нас всех, потом вызвали «скорую». Нас прооперировали, спасли всех, кроме того парня, у которого легкие не выдержали. 18 – 19 февраля, в том числе и когда начался расстрел Небесной сотни, я провел в реанимации.

- Как вы провели 20 февраля? Правда, что активисты приходили в госпиталь к раненым милиционерам?

- Да, приходили с угрозами. Мы лежали в медгородке. К нам прибежала медсестра и предупредила: нужно уходить. От медперсонала потребовали сдать раненых, угрожали расстрелом. Мы ушли, хотя это было тяжело. Сами нашли транспорт и уехали в госпиталь МВД. Там уже нас охраняли, никто не приходил.

- И что было потом?

- Выписался через неделю и сразу направился в полк, потому что знал – его окружили. Действительно, ребята с Майдана стояли с оружием, говорили, будут расстреливать. В нашем полку были парни из Луганска – их решили сразу отправить домой. Приехали афганцы с Майдана, сопровождали их до аэропорта, чтоб никто не тронул. Еще к нам заходили представители «Свободы» - они видели, что мы вооружены и готовы ко всему. Состоялся разговор, мы сказали, что новая власть должна понимать, что мы тоже люди, у нас семьи и выхода у нас нет. Нас вроде поняли… Потом мы еще разговаривали с министром (А. Аваковым, - «АиФ») – он говорил, что нужно начинать все с чистого листа, закрыть дела. На тот момент против ребят уже были открыты уголовные производства – за Небесную сотню… Затем нас отправили в АТО с гарантиями, что вот вернемся и никто к нам претензий не будет иметь. Ребята ехали, потому что видели – новая власть идет на контакт.

- Из вашего полка скольких потеряли на Майдане?

- Двое погибших – одного ранили одновременно в бедро и всадили пулю между глаз. А 18 или 19 февраля в горло Васи Булидко влетел фаер и прожег лицо. У нашего замкомандира полка было ранение в грудь, но его спасли, - вообще серьезные ранения получили 20 человек.

Права не имели?

- Когда вы поняли, что власть не пойдет на встречу?

- Я приехал из АТО… Попал в больницу из-за контузии – там мне вручили подозрение. И инвалидность заодно – 2 группу. Начались разговоры, вас всех надо в тюрьму… То, что мы были в АТО ничего не меняло - вся грязь, что была раньше, снова полилась. Такое же подозрение получили почти все офицеры. Рядовых не тронули.

- Что сейчас вам инкриминируют?

- Задержание активистов автомайдана. Говорят, права не имели. Активисты утверждают, что мы разбили их автомобили. А ведь в некоторых случаях они сами таранили наши автобусы. Сейчас дело ведет Генпрокуратура, было уже 4 заседания суда. На заседания приходили активисты, кричали, проклинали нас. Сейчас из нас делают преступную группу… На каждом заседании были журналисты, но почти ни разу не просили у нас комментарии. Судьи вроде все понимают – дело шито белыми нитками, на нас нет ничего. Мы просто делали свою работу. Хочется спросить, что дальше? Завтра и армию преступной группой сделают… 

- Уверены, что «дело шито белыми нитками»?

- Как и дело по расстрелу Небесной сотни. Не хотят его расследовать серьезно по каким-то причинам. На то время Майдан был полностью освещен, там круглосуточно работали видеокамеры. Где записи с этих камер? Неизвестно! Не верю я, что на глазах сотен тысяч свидетелей можно устроить такую бойню - и без единого следа. Есть же трасологическая экспертиза, баллистическая. Где результаты? Вместо этого на месте расстрелов даже деревья спилили. И все тихо! Из последних новостей – вроде бы пули из тел погибших были выброшены каким-то нерадивым медиком... Как так выброшены? Кем конкретно? На месте стрельбы не так много зданий – я не верю, что за минувшее время нельзя было опросить сотрудников админзданий, найти свидетелей, установить где были снайперы, узнать, как они туда попали, составить фотороботы. Доказательств нашей причастности нет, хотя мы сами просили – покажите выводы экспертизы, записи, давайте разберемся. Мы не скрываемся, но утверждаем, что невиновны... Но никаких выводов, экспертиз, ничего…

- Вы ведь не в тюрьме. Не думали просто уехать куда-то? 

- Я считаю, все, что посылает Господь, нужно пройти. Это моя страна, я тут родился,  вырос, здесь мои друзья, коллеги, и я не представляю себя жизнь вне Украины. Считаю себя патриотом, потому что своему народу я никогда не хотел ничего плохого и не делал. Слава Богу, никого не отправил на тот свет. Считаю, если я в чем-то виноват, давайте разберемся. А то одни идут в АТО, приходят калеками, а другие патриоты – но только на словах. На «Беркут» давно решили повесить всех собак – вот что самое обидное! Но ведь мы путей не выбирали – куда нас ставило государство, там и стояли, отправили защищать родину – пошли. 

Елена Марченко

 

 

 

aif.ua
Loading...